Оглавления тем: | Текущей; | Объемлющей. | Прочие любимые места в Интернете.


Газ в обмен на свободу

Закулисная коммерция политиков

Анатолий Вассерман, гражданин Украины

   Уже два премьер-министра удостоились титула «Единственный мужчина в своём правительстве» — Голда Моисеевна Мабович (по мужу — Меерсон, с 1956-го — Меир, Израиль) и Маргарет Хилда Робёртс (по мужу — Тэтчёр, Великобритания). В 2005-м на это звание претендовала и Юлия Владимировна Григян (по мужу — Тимошенко, Украина).

Подследственный премьер

   Увы, на её горизонте было изрядное облако. Так, 13-го апреля 2005-го она скоропостижно отказалась от поездки в Москву, намеченной на 15–16-е. Не удивительно: 12-го генеральный прокурор России Владимир Васильевич Устинов напомнил: уголовное дело, возбуждённое против неё Главной военной прокуратурой, не закрыто, а посему заявка на её международный розыск продолжает действовать.

   По официальной справке, «Тимошенко обвинялась в том, что в сентябре–ноябре 1996 года организовала через посредника неоднократную передачу взяток нескольким должностным лицам Центрального управления материальных ресурсов и внешнеэкономических связей и Центрального организационно-планового управления Минобороны России за завышение цен на материально-технические ресурсы, поставляемые для Вооружённых сил РФ». В результате хорошо продуманной системы взаимозачётов российское Министерство обороны, по подсчётам военных юристов, недополучило от промышленно-финансовой корпорации «Единые энергетические системы Украины» (ПФК «ЕЭСУ») стройматериалы на $327 миллионов. Возглавляла корпорацию в тот период именно Юлия Владимировна.

   Дело, судя по всему, не дутое. Достаточно напомнить: к тому времени по нему уже был осуждён начальник Главного управления военного бюджета и финансирования министерства обороны РФ Георгий Семёнович Олейник. Генералы — везде особая каста, а уж в России вся армия почти всегда была государством в государстве. Вмешательство в её дела — в том числе и коммерческие — практически невозможно (если не считать чрезвычайных обстоятельств вроде крупномасштабной войны). Если уж человек столь высокого ранга попал на нары — значит, скорее всего и впрямь было за что.

   Правда, остальные фигуранты уцелели. И не удивительно: по сравнению с ними даже генерал-полковник — мелочь. Судя по доступным мне публикациям, в сделках участвовали два премьер-министра — Черномырдин (Россия) и Лазаренко (Украина), министр обороны России Родионов, глава «Газпрома» Вяхирев и его заместитель Шеремет, заместитель министра финансов Вавилов и другие чиновники Министерства финансов РФ. Кстати, Лазаренко сейчас осуждён в США, а Вавилов под следствием в России — но по другим делам.

   Но Юлия Владимировна в России ни малейшим политическим весом не располагала. Более того, уже несколько лет была в числе главных антироссийских агитаторов на Украине. И вряд ли наши юристы отнеслись бы к ней не хуже, чем к Вяхиреву. Скорее — не лучше, чем к Олейнику.

Следователям надоело

   Уклоняться от российского правосудия ей пришлось на удивление недолго. Уже 26-го декабря того же 2005-го года всё та же Главная военная прокуратура закрыла дело «на основании статьи 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с истечением сроков давности уголовного преследования». Иными словами, «караул устал».

   Основание, как говорят юристы, нереабилитирующее. То есть (как, например, при амнистии) государство не объявило бывшую руководительницу украинской энергетики невиновной, а просто сказало: «Недосуг с тобой возиться».

   Но, как сообщила прокуратура, «в соответствии с требованиями российского уголовно-процессуального законодательства Тимошенко согласилась с прекращением в отношении неё уголовного дела в связи с истечением срока давности». То есть не стала добиваться суда как средства полной очистки своей репутации.

   Хотя возможности для борьбы у неё — судя по российским прецедентам — были. Например, в начале 1994-го Государственная Дума Российской Федерации амнистировала всех участников ГКЧП (1991-й) и октябрьской перестрелки (1993-й). Все заинтересованные лица приняли амнистию. Кроме одного. Генерал армии Валентин Иванович Варенников — участник Парада Победы — потребовал суда над собою. И был оправдан: враждебность к нынешней российской власти вовсе не гарантирует осуждение. Сейчас он довольно активно участвует в политике: член ЦК коммунистической партии, депутат Государственной Думы, председатель российской ассоциации героев и т. п.

   Григян — в отличие от Варенникова — преследовалась зарубежной для неё прокуратурой. Стало быть, могла рассчитывать на поддержку своей страны (где в тот момент все ветки власти возглавлялись её единомышленниками, а исполнительная и законодательная — даже подельниками по Майдану). Да и за океаном возлагают на неё столь серьёзные надежды, что скорее всего намекнули бы российским прокурорам: поумерьте пыл.

   Конечно, на всякий чих не наздравствуешься. Мало ли вздорных обвинений выдвигают в адрес политиков. Но как раз Юлия Владимировна особо настаивает на своей кристальной чистоте. И вроде бы должна смыть со своих легендарных белых одежд малейшее подозрение. Не пожелала.

   Правда, к тому времени госпожа Григян уже не была премьером и вообще не занимала официальных постов. 8-го сентября 2005-го президент Виктор Андреевич Ющенко отправил опасную конкурентку, чья популярность намного опережала его собственную, в отставку. Так что рассчитывать на иммунитет от международного розыска она не могла. Поэтому ей прекращение дела было весьма удобно. Но почему российские прокуроры не воспользовались ни одним из бессчётных законных способов продления срока следствия (иной раз — на десятки лет)? Почему политическое руководство России отказалось от столь удобного способа давления на одного из ярчайших лидеров рыжего — в целом довольно антироссийского — лагеря?

Рыжие начинают и проигрывают

   В промежутке между 13-м апреля и 8-м сентября произошло одно событие, чьи последствия в полной мере проявились в декабре 2005-го и первых числах января 2006-го. Руководитель «Нефтегаза Украины» — и, как положено всякому националисту (а уж главе Конгресса Украинских Националистов особенно), клинически чистый дурак — Алексей Григорьевич Ивченко инициировал пересмотр контракта с российским Газпромом. Его не устроил протокол от 23-го июля 2004-го, где сказано: «В счёт полученного от Заказчика авансового платежа Исполнитель, в соответствии с Контрактом, окажет в период с 2005 по 2009 год включительно услуги по транзиту природного газа по территории Украины, исходя из ставки платы за транзит в размере 1.09375 долл. США за 1000 куб.м. газа на 100 км. расстояния, которая не подлежит изменению сторонами». Он потребовал повышения оплаты Газпрома Нефтегазу.

   Ему в ответ напомнили дополнение от 9-го августа 2004-го года к основному контракту, заключённому ещё в 2002-м: на весь период его действия сама Украина получала российский газ по $50 за тысячу кубометров — в 4–5 раз дешевле, чем её западные соседи. Причём цена поставок была увязана с ценой транзита так, что сама Украина платила лишь весьма скромную разницу.

   Собственно, увязка цен установилась намного раньше. Ещё с 1997-го года каждый седьмой кубометр, прокачанный по украинским газопроводам, оставался на Украине в уплату за её услуги. По сути, классический бартер. Ценовое же его выражение менялось. С 1997-го по 2002-й годы 1000 м3 газа стоила Украине $80, а её прокачка на 100 км по украинской трубе — $1.6. Но за эти пять лет средняя цена нефти заметно упала. Цена газа привязана к усреднённой за достаточно долгий срок конъюнктуре нефтяного рынка. Поэтому в 2002-м обе контрактные цены снизились — за сам газ до $50, а за прокачку — до вышеупомянутых $1.09375. Соотношение же, отражающее реальные затраты на работу насосных станций и обслуживание газового хозяйства, сохранилось.

   Кстати, советская нефть поставлялась другим членам Совета Экономической Взаимопомощи по ценам мирового рынка, усреднённым за последние пять лет. При стабильном росте конъюнктуры рынка это было выгодно нашим партнёрам. Но в середине 1980-х случился спад нефти — и они сразу потребовали перехода с бартерных долгосрочных контрактов на денежные расчёты по текущим ценам. Споры по этому поводу стали одним из стимулов к распаду СЭВ.

   Рассуждения о взаимоувязке не убедили Ивченко. 23-го августа 2005-го его заместитель Юрий Николаевич Немченко подписал протокол переговоров с Газпромом, где предложено «досрочное расторжение Дополнения № 4 от 9.08.2004 к Контракту между НАК «Нафтогаз Украины» и ОАО «Газпром» об объёмах и условиях транзита российского природного газа через территорию Украины на период с 2003 по 2013 годы от 21.06.2002 г. и возврат авансового платежа ОАО «Газпром», осуществлённого в счет оплаты транзита природного газа через территорию Украины в 2005–2009 гг.», поскольку «НАК «Нафтогаз Украины» предложил рассмотреть вопрос досрочного расторжения Дополнения № 4 от 9.08.2004 к Контракту между НАК «Нафтогаз Украины» и ОАО «Газпром» об объёмах и условиях транзита российского природного газа через территорию Украины на период с 2003 по 2013 годы от 26.06.2002 г. и возврата в 2005 году части денежных средств в размере 250 млн. долл. США с учётом возможности поставок 5 млрд. куб.м. по цене 50 долл. США за 1000 куб.м. и дальнейшего согласования возврата оставшейся суммы аванса в размере 1 млрд. долл. США при гарантированных поставках природного газа на сумму возврата аванса по цене 50 долл. США за 1000 куб.м.».

   Дальнейшее общеизвестно. Как только «Нефтегаз Украины» избавил Газпром от обязательства платить дороже за транзит при любом подорожании самого газа, тот потребовал от Украины если не западноевропейскую цену, то по крайней мере далеко не внутрироссийскую. После долгих закулисных переговоров российский газ для Украины стал официально стоить $230 за 1000 м3. Правда, официально же Украина сейчас покупает газ только в Туркмении — в 2006-м году по $60, а в 2007-м по $100 за 1000 м3. Транзит этого газа по российским трубам (по той же цене, по какой российский газ идёт по украинским) обходится ещё в $35 за 1000 м3. Причём цена транзита (и, стало быть, доход Украины от её газотранспортной системы) фиксирована до 2011-го года. А вот цена газа пересматривается каждые полгода. И, как раньше, увязана с рынком нефти. А его падение в ближайшие годы не предвидится. То есть убытки Украины от решения Ивченко будут расти.

Кто кому переплатил

   Правда, поборники рыжего лагеря доказывают, что новый контракт даже выгоднее Украине, нежели прежний. И даже доказывают это арифметически.

   По бартерному контракту Украина получала не больше газа, чем ей причиталось за перекачку. А то и меньше: Газпром постоянно ссылался на нехватку газа. Остальное приходилось покупать — в основном через посредство компании «Итера», связанной с Газпромом (и — по многочисленным слухам — с госпожой Григян) — на коммерческих условиях: формально считалось, что многие российские потребители используют не весь газ, законтрактованный у Газпрома, и соответственно продают излишки — например, той же «Итере».

   Так, в 2005-м году — когда ещё действовал старый контракт — примерно 15 млрд м3 Украина получила по бартеру — по $50 — и ещё примерно 5 млрд — по $160. Таким образом, затраты на газ формально составили $750 млн за бартерную и $800 за коммерческую часть — итого $1.55 млрд.

   В 2006-м — по новому контракту — Украина получала весь потребляемый газ по $95 за 1000 м3. Итого за те же 20 млрд м3 — $1.9 млрд. Налицо переплата $350 млн.

   Но в то же время в 2005-м Украина получила за транзит $1.47 млрд. А в 2006-м — уже $2.05 млрд. То есть дополнительно заработала $507 млн. Итого общий выигрыш при переходе на новые расчёты — более $150 млн.

   Конечно, не весь этот выигрыш обусловлен новыми тарифами на прокачку. Немало помог и рост объёма транзита. Апологеты Ивченко полагают, что на этот рост он и рассчитывал.

   Но дело в том, что вышеприведенный газовый баланс Украины состоит не только из бартерной и коммерческой частей. Его можно поделить и на части потреблённую и реэкспортируемую.

   5 млрд м3, полученные Украиной по $160, немедленно направились в Румынию. Там их получила германская фирма (правда, аналитики утверждают, что она — «внучка» Газпрома). Далее этот газ распродан мелкими партиями по всей Западной Европе по местной рыночной цене — примерно $250. Итого суммарная прибыль от его перепродажи — $450 млн.

   Конечно, далеко не все эти деньги получила Украина. Часть их оформлена как выплаты Украины Газпрому, что позволило сократить налоговые выплаты в Европе. Основную же часть «пилили» российские и украинские коммерческие структуры, причастные к этим поставкам. Но в любом случае $800, якобы уплаченные Украиной по коммерческим поставкам из России, можно не учитывать: реэкспорт компенсировал их с лихвой.

   За газ же, потреблённый самой Украиной, в 2006-м году заплачено на $675 млн больше, чем в 2005-м. Даже с учётом роста выплат за транзит республика потеряла около $170 млн.

   Более того, сам этот рост транзитных выплат — тоже фиктивный.

   Сравнительно скромная цена газа объясняется тем, что закуплен он не в России — та согласна продавать его Украине только по той же цене, что и западноевропейским партнёрам. За вычетом расходов на транзит газа по самой Украине выходит — на её восточной границе — $230 за 1000 м3 — цена заведомо непосильная для большинства украинских потребителей.

   На запутанных переговорах в декабре 2005-го и начале января 2006-го было решено, что Россия в любом случае гарантирует прокачку по своим трубам всего, что Украина закупит в других местах. Фактически единственное место, где нашёлся свободный газ — Туркмения. Она согласилась продать Украине газ по $60. Ещё $35 получает Россия за прокачку.

   В расчёте на один кубометр и километр тарифы одинаковы. Это естественно: и трубы, и насосы одинаковые, строились одновременно и по одному стандарту, так что и эксплуатационные расходы совпадают. Но трубы от Туркмении до Украины длиннее всей Украины. Поэтому и плата за транзит больше. $700 млн, если считать весь полученный Украиной газ, и $525 млн, если учесть только непосредственно потреблённый.

   Если бы транзит туркменского газа шёл по прежним тарифам, Украина заплатила бы около $479 млн за весь поставленный газ и $359 млн за потреблённый. То есть общая потеря на тарифах составила $220 млн за весь и $156 млн за потреблённый газ. Как видим, даже если учитывать не всё, Ивченко никакой выгоды республике не принёс.

   Правда, похоже, учитывать надо всё. Реэкспортная схема, много лет используемая газовыми дельцами, после рыжего бунта перестала работать. Переворотчики 2004-го особо хвастаются чистотой своих рук. Да и не удивительно: в оппозиции много не нахватаешь. Попытка же встроиться в накатанный маршрут обернулась скандалом. В частности, именно реэкспорт в Румынию объявлен ключевым аргументом в пользу рыночности цены поставок газа Украине.

   Строго говоря, реально Украина и до газового конфликта получала из Туркмении — по сравнительно рыночной цене (за 1000 м3 — $44 в самой Туркмении и $58 на границе Украины с Россией) — больше, чем из России: например, в 2004-м — 36 млрд м3. На этот газ тоже распространилось предложенное Ивченко повышение тарифов. Строго говоря, одно время за транспортировку отвечала отдельная компания «Еврал», договорившаяся с Газпромом о сниженном тарифе: туркменским газом подпитывались некоторые близлежащие потребители Газпрома, а на Украину попадал газ из более удобных мест в самой России. Но к 2004-му официально действовала — и зафиксирована межправительственными протоколами несколько лет подряд — симметрия тарифов. И несложно подсчитать: на указанном объёме газа Украина потеряла почти $638 (а если бы продолжались поставки через «Еврал» — то даже $756) млн в год. Поистине национализм пагубен для любой страны и любого народа, хоть ненадолго подпадающих под его обаяние!

   Чисто технически Украина и сама способна потребить все 20 млрд м3 в год, ранее получаемые из России. При прежней схеме поставок её предприятия и население испытывали заметные перебои. Но «съесть-то он съест, да кто ж ему даст!» На рынке важен не технический, а платёжеспособный спрос. Его же на Украине до недавнего времени и на 15 млрд м3 российского газа не набиралось: даже при сверхльготных условиях поставок — в поддержку не слишком антироссийской власти — не прекращались жалобы на дороговизну газа.

   Но и это ещё не всё. 2006-м годом жизнь не кончилась. А на 2007-й Туркмения потребовала уже по $100 за 1000 м3. То есть до конца этого года Украина заплатит собственно за газ — без учёта транспортной составляющей — ещё на $800 млн больше за все поставки по контрактам и на $600 млн больше за потребление по прежним нормам. Легко видеть, что вся разница транзитных платежей — $290 млн, если учитывать весь газ, и $350 млн, если учесть только потреблённый — не окупает этих потерь. Чистый убыток для Украины составляет более $500 млн и $250 млн соответственно.

   Причём до конца 2009-го — на весь срок действия контракта, расторгнутого по инициативе Ивченко — подешевения нефти и газа не предвидится. Значит, даже в лучшем для себя случае Украина в ближайшие три года заплатит $1.5 млрд, если продолжит получать по 20 млрд м3 в год, или $750 млн, если ухитрится остаться в рамках прежних норм потребления.

   Вдобавок этот лучший случай маловероятен. По мнению большинства экспертов, по крайней мере до конца президентства Буша нефть будет в основном дорожать. При растущих ценах долгосрочные контракты выгодны покупателю. Отказавшись от контракта, покупатель Ивченко сыграл на стороне продавца.

Кто виноват

   Конечно, Газпром тоже сыграл далеко не самую пассивную роль. Ещё в июне 2005-го на переговорах с Украиной о режиме транзита и поставок газа он потребовал увеличить до среднеевропейского уровня цену за газ ($160–170 за 1000 м3) и тариф за газовый транзит в Европу, а также перейти к полностью денежной, а не натуральной оплате транзита и изменить методику расчёта цен на газ. Но сами-то переговоры начались по инициативе «Нефтегаза Украины»!

   Более того, идея отказа от бартера — тоже не газпромовская. 28-го марта 2005-го — при первом визите в Москву — Ивченко предложил председателю правления «Газпрома» Алексею Борисовичу Миллеру повысить транзитный тариф для российского газа, транспортируемого через Украину в Европу, до рыночного уровня и перейти на оплату живыми деньгами, а не поставками газа, как во все предыдущие годы.

   В порядке курьёза отмечу: заодно Ивченко, по утверждению русской Википедии, хотел делить поровну доходы, получаемые от транзита туркменского газа на Украину посредническими фирмами — в частности, номинально российско-австрийской нефтегазовой компанией RosUkrEnergo AG. Той самой, которая потом — после устроенной им разрухи — стала номинально же контролировать все поставки газа на Украину. Но оцените саму идею: изымать в пользу Украины половину денег, заплаченных ею же — и за транзит газа для неё же!

   Впрочем, на расчёты живыми деньгами Газпром согласился — при условии перехода на коммерческое ценообразование по поставкам. Там хорошо представляли себе последствия такой коммерции.

   Впрочем, премьер-министр Украины не глупее газпромовцев: Юлия Владимировна хорошо представляла себе все эти тонкости — как отмечено выше, она успела поруководить единой энергосистемой Украины. Поэтому уже на следующий день она заявила: без бартерного газа страна не сможет обеспечить дешёвый газ населению и коммунальному сектору.

   Цены газа для этих потребителей субсидируются украинской промышленностью. К началу переговоров предприятия жилищно-коммунального хозяйства получали в основном российский газ, население — более дешёвый из собственных украинских месторождений (они невелики, но для населения достаточны), а промышленность — туркменский, до реформ Ивченко самый дорогой. Подорожание российского газа позволяло «Нефтегазу Украины» требовать с ЖКХ большей платы за газ (что в свою очередь обернулось бы ростом тарифов на услуги). А перед президентскими выборами кандидаты соревновались в щедрости обещаний избирателям — и бюджет был свёрстан соответственно.

«Всё моё!» — сказал булат

   Затяжные переговоры «Нефтегаза Украины» с Газпромом касались ещё одной темы. На них хоронили проект газотранспортного консорциума.

   Идея консорциума возникла довольно давно. Газпром, как известно, старается взять под свой контроль все газопроводы, ведущие к конечным потребителям. Владельцы транзитной структуры не желают терять доходы. Поэтому возникла идея совместного владения. В консорциум должны были войти представители поставщика — России, транзитёра — Украины, основного потребителя — Германии. Разнонаправленные интересы всех троих было куда проще согласовывать в рамках единой структуры.

   Увы, лебедь, рак да щука не сдвинули проблему украинского газопровода. Переговоры о консорциуме тянулись несколько лет — и Украина неукоснительно срывала любые соглашения. Очевидно, чем мутнее вода, тем больше могут из неё извлечь умелые рыбаки. Особенно когда воду мутят эффектные лозунги о недопустимости разбазаривания национального достояния.

   Точку в переговорах поставил лично президент Украины. 26-го апреля 2005-го он провёл многочасовые переговоры с Миллером. Украина не была готова передать в консорциум всю свою газотранспортную систему. Газпром не хотел финансировать только строительство нового газопровода Богородчаны–Ужгород — эта часть проекта была выгодна одной Украине. Да и потенциальные партнёры — германская Ruhrgas, польская PNG&G и французская Gas de France — также устали от капризов и уже не проявляли особого желания участвовать в консорциуме. Словом, у проекта явно не было будущего — и Ющенко с Миллером наконец признали это публично. Идея взаимовыгодных решений умерла. Путь к переговорам «с позиции силы» был открыт.

Галопом по Европам

   Собственно, тактику Газпрома предсказать было несложно. Если Украина требует европейских тарифов на прокачку газа, невзирая на все предыдущие соглашения — то и цена газа для неё будет европейская, опять же независимо от всего предыдущего. Нельзя разорвать только половину соглашения.

   Итог всех попыток «Нефтегаза Украины» забеременеть только наполовину подведен заявлением Газпрома (http://www.gazprom.ru/text/news/2005/12/18439.shtml) в декабре 2005-го: «Дополнение № 4 (от 9 августа 2004 года) к Контракту об объёмах и условиях транзита российского природного газа по территории Украины на период с 2003 по 2013 годы не отменяет необходимости определения условий транзита российского газа через территорию Украины межправительственными Протоколами. В 2006 году это дополнение может иметь силу лишь в случае, если Протоколом на 2006 год будет установлено, что услуги по транзиту российского газа во-первых, будут оплачиваться газом, и во-вторых, его цена будет зафиксирована в размере 50 долл. за 1000 куб. м. Если Протокол не подписан, или подписан с другими условиями, это дополнение теряет силу, что прямо следует из Контракта».

   Понятно, правительство России не желало никаких протоколов взамен расторгнутых Украиной. И не только из-за откровенной враждебности рыжих политиков к северному соседу. Но и потому, что их поведение не оставляло ни малейшей надежды на то, что новые протоколы окажутся долговечнее прежнего.

   Итоговые соглашения, заключённые уже в январе и описанные выше, представляют собою развёрнутую иллюстрацию к поговорке «Как аукнется, так и откликнется». Кто же просил Ивченко аукаться?

Единомышленники и подельники

   Как известно, опаснее дурака дурак с инициативой. Но Ивченко — не глава государства. Его инициативу формально было кому остановить.

   Руководитель Конгресса Украинских Националистов теоретически обязан был предупредить о своём шаге во взаимоотношениях с сопредельной державой вождя блока «Наша Украина», куда конгресс входит — президента Ющенко. Тем более что тот ещё и за внешнюю политику отвечает.

   Но Ющенко (как многие писаные красавцы — вспомните хотя бы Брежнева или Касьянова) редко портил лицо морщинами от напряжённой умственной деятельности. Обычно они переваливают все свои проблемы на подчинённых. Когда Ющенко возглавлял Национальный банк Украины, реальную работу делал его первый заместитель Владимир Семёнович Стельмах, когда был премьером — опять же первый заместитель Юрий Иванович Ехануров.

   Правда, Ющенко накопил некоторый опыт банковской работы: при банкротстве руководимого им банка «Украина» — бывшего украинского отделения агропромбанка СССР, где он работал с 1987-го, а с ноября 1990-го был заместителем председателя правления и с апреля 1992-го исполняющим обязанности председателя — он умудрился выйти сухим из воды. И не удивительно: к тому времени, как следователи начали разбираться в выданных «Украиной» необеспеченных кредитах, Ющенко уже был кандидатом в руководители Национального банка Украины, а с 26-го января 1993-го возглавил его.

   Впрочем, многие эксперты полагают, что он и на новом посту не оставлял прежний банк своими заботами. Многие проведенные через «Украину» махинации — вроде памятных и в России фальшивых авизо — довольно трудно организовать без секретных сведений, доступных разве что верхушке главного банка страны. Но официальных обвинений глава Нацбанка пока не получил.

   Как бы то ни было, ничто из прежнего опыта Ющенко не даёт основания считать, что он прилично разбирается во внебанковской экономике — не говоря уж о дипломатии. Так что скорее всего он готов был подписать любое решение, предложенное его однопартийцем Ивченко.

   Вдобавок Ивченко ссылался именно на собственные ющенковские идеи. Президент уже в первые месяцы своего правления призывал к отмене всех бартерных соглашений и полному переходу на денежную форму взаиморасчётов. Мол, в Европе бартер не практикуется — значит, и Украине негоже. Независимо от того, сколь близко к истине столь оптимистичное представление о западной практике, для Ивченко любой начальственный чих мог стать руководством к безоглядному действию.

   Впрочем, мог быть у Ющенко и вполне рациональный политический мотив. Как известно, нынешняя Украина отчётливо поляризована и территориально, и хозяйственно. Чем западнее, чем ближе к Галичине (с 1197-го независимой и пытавшейся колонизировать юг Руси, в XVIII–XX вв. усиленно воспитывавшейся Австрией и Польшей в антирусском духе, в 1939-м захваченной Сталиным и присоединённой к Украине), тем меньше крупных предприятий и больше симпатий к западному образу жизни. Владельцы самых энергоёмких производств живут в основном на востоке и поддерживают бело-голубых политиков. Подорожание газа ослабило прежде всего их бизнес — и соответственно уменьшило возможности по финансированию антирыжей политической деятельности. А удар по рядовым жителям всей страны — вполне допустимые в войне (в том числе и политической) побочные разрушения.

   Зато остановить Ивченко могли на втором сверху этаже исполнительной власти. Вряд ли руководитель одной из крупнейших хозяйственных структур Украины — причём принадлежащей государству — мог действовать без ведома премьера. Особенно если учесть, что сама эта структура когда-то входила в сферу хозяйственной деятельности Юлии Владимировны.

   Более того, если один из документов, регулирующих газовые взаимоотношения, подписан на правительственном уровне, то и требовать пересмотра этих взаимоотношений можно только с санкции правительства. В качестве премьера госпожа Григян могла просто дезавуировать первые же заявления Ивченко. Но ограничилась, как отмечено выше, публичными жалобами на неприемлемость отмены бартера — хотя могла просто заблокировать её.

   Так что винить за подорожание газа на Украине надо в первую очередь изящную даму, в своё время заслужившую титул «газовая принцесса».

   Понятно, что к восточному бизнесу она относилась не лучше Ющенко. Вспомним хотя бы перепродажу ею «Криворожстали», изъятой у Виктора Михайловича Пинчука — зятя предыдущего президента Леонида Даниловича Кучмы и одного из богатейших людей Украины — и Рината Леонидовича Ахметова — богатейшего бизнесмена Украины, фактического руководителя донецкого делового клана и соответственно главного финансиста возглавляемой Януковичем партии регионов. В пору предвыборной агитации госпожа Григян называла множество других предприятий, приватизированных, на её вкус, незаконно — но ограничилась лишь одним, поскольку многие другие сомнительные сделки были совершены её единомышленниками.

   Кроме того, Юлия Владимировна достаточно умна, чтобы понимать: Виктор Андреевич не позволит ей надолго засесть на посту, откуда легче всего попасть в то самое кресло, куда он вскарабкался с боем, массовыми фальсификациями и многодневной многотысячной истерикой в центре столицы. Ещё принимая из рук президента Ющенко премьерские полномочия, она вряд ли сомневалась, что будет уволена задолго до парламентских выборов — чтобы не располагать на них слишком уж мощным административным ресурсом. И заранее постаралась, чтобы её преемники на посту премьера гарантированно имели меньшие, нежели она сама, возможности для развития экономики страны.

   Но есть, похоже, у странной бездеятельности (а по некоторым слухам — и активного закулисного подталкивания Ивченко) Юлии Владимировны ещё один — не столь очевидный, но вполне правдоподобный — мотив.

   Газпром, конечно, далеко не вся российская власть. Но всё же весьма ощутимая её часть. От 23-го августа, когда «Нефтегаз Украины» подписал собственный приговор, до 26-го декабря, когда было закрыто дело Тимошенко, можно даже по московским пробкам не один раз добраться от улицы, названной в честь выдающегося химика-органика и нефтехимика академика Сергея Семёновича Намёткина (где возвышается штаб-квартира Газпрома), до Большой Дмитровки (где стоит Генеральная прокуратура России).

   Так что очень может быть, что Юлия Владимировна оплатила свою свободу миллиардами долларов, уже перетёкшими — и в ближайшие годы продолжающими течь — в кассу Газпрома из карманов всех граждан Украины.



© 2007.04.11.23.01, Анатолий Вассерман

Перепечатка без предварительного согласия (но с последующим уведомлением) автора допускается только в полном объёме, включая данное примечание.


Оглавления тем: | Текущей; | Объемлющей. | Прочие любимые места в Интернете.